– Не знаю, – пробормотал он. – Не видел. Не мог.

– Как это не знаешь? – удивился Дэнни. Дэнни был высоким и худым пьяницей, который, насколько я помню, уже давно скитался по улице Бауэри. Ходили слухи, что Дэнни когда-то был преподавателем истории в одном богатом колледже для девочек в северной части штата, пока не влип в какую-то историю. Дэнни не выносил насилия, о чем свидетельствовали острый угол его косматых бровей и твердая линия губ.

– Не видел – кто, – пробормотал Анджело и покачал головой. – Вот так-то! Все произошло очень быстро.

– У тебя были деньги? – спросил я. Анджело попытался улыбнуться, но разбитые губы не повиновались ему.

– Деньги? Это у меня-то? Нет, Мэтт. Никаких денег.

– Тогда бутылка? У тебя была при себе бутылка?

– Нет.

– Тогда зачем кому-то понадобилось… – начал было Дэнни.

– Не знаю, – недоуменно сказал Анджело. – Меня ударили по затылку, а когда я оказался на земле…

– То же самое произошло с Фрицем, – сказал Фарво. Фарво был толстяком, который непрерывно моргал. Он все время моргал, потому что старался не видеть картину, стоящую у него перед глазами с тех пор, как его жена пустила себе пулю в голову. Мы все знали, почему он моргает, поэтому никогда не обращали на это особого внимания. Люди становятся добрыми соседями, когда их общая участь – отчаяние.

– И с Диего тоже, – сказал Марти. – Все то же самое, и вокруг никого не было. Очень странно.

– А ты не думаешь, что это копы? – спросил Дэнни.

– Нет, – ответил я.

– Почему?

– Да зачем это копам? У них нет причин для такого повального избиения. Это уже шестой избитый за неделю.

– Копы – мастаки на такие вещи, – сказал Фарво, моргая.

– Только когда у них есть на то причина.